Лично ответственен

Вернуться к статьям

Российская система образования последние двадцать лет подверглась радикальным преобразованиям. Изменения продиктованы множеством факторов, в том числе трансформацией государственного и социального устройства нашей страны. Развитие информационных технологий c дигитализацией и визуализацией коммуникации и информации меняет содержание и формы современного образования. Неизбежные модернизационные процессы зачастую запускаются неумело и формально без усвоения традиций российского и советского просвещения.

Образование – не услуга, а личная судьба

Не могу даже представить мое личностное и профессиональное образование, если бы меня окружали учителя, оказывающие образовательные услуги ради заработка, без любви к делу, которому служат и стремления внести личный ощутимый вклад в становление подрастающего поколения. В период моего ученичества решающим фактором личностного образования и развития школьников и студентов признавалось прямое личное взаимодействие учителя и учащихся, а не технологически опосредованное обучение. Эффективность работы образования как государственного института социализации индивидов напрямую связывалась с личностью учителя, его мировоззрением, профессиональной квалификацией, осознанной ответственностью и заинтересованностью в результатах образовательной деятельности. Учителей, сделавших образование своей судьбой, своим настоящим признанием не забывают, они остаются с нами на всю жизнь.

Помню себя робкой ученицей 4 класса ульяновской средней школы № 5 им. С.М. Кирова. Изучаем эпизодические рассказы по истории СССР. Урок ведет директор школы Алексей Васильевич Чернуха, пытается добиться от подопечных определения барщины и оброка. Он перебрал полкласса учеников и не услышал удовлетворительного ответа. Уже совсем отчаявшись, он спросил ученицу, не поднимавшую руку. Услышав долгожданный ответ, он искренне удивился и больше не упускал меня из поля внимания. Поддержка уважаемого педагога породила уверенность и желание быть историком. В старших классах я восхищалась прекрасной во всех смыслах учительницей истории и обществоведения Верой Михайловной Заровинской. Мне хотелось также свободно и изящно и в меру иронично «купаться» в фактах, быть хозяйкой богатства – исторического знания. От нее я впервые услышала о необычном ульяновском историке Сытине (1925-2001). Не только я, но и государство оценило их труд. В 1978 году А.В. Чернуха удостоился ордена Ленина, а В.М. Зоровинской в 1988 году присвоено почетное знание «Заслуженный учитель РФ».

Что скрывали «страшилки» старшекурсников?

Личное знакомство с ученым состоялось в 1979 году. Я училась на 3-м курсе ульяновского пединститута когда Сергей Львович приступил к чтению учебной дисциплины под названием «Новая история», охватывающий историю стран Европы и Америки в период с 1640 по 1917 годы. В 1977-1981 годах Сергей Львович вновь находился на пике творческой активности – заведовал кафедрой всеобщей истории, продолжал осмысление природы якобинской диктатуры и социальной сущности движения «бешеных», но и вел напряженную исследовательскую и просветительскую работу по сохранению исторической среды Симбирска.

Старшекурсники заранее постарались «просветить» профанов своими драматическими повествованиями о строгости и требовательности С.Л. Сытина. Им нравилось, как мы начинали трепетать и волноваться априори уже от одного упоминания имени историка. Только потом пришло осознание, что перипетии пересдач экзаменов Сергею Львовичу были вызваны не чудачествами и несправедливыми придирками, а являлись вполне заслуженными в силу нерадивости либо отсутствия желания стать настоящими историками и трудиться в школе. Тяжело в ученье, но затраченные усилия сторицей окупятся, когда молодой специалист взвалит на себя груз учительской ответственности.

Сергея Львовича волновало качество заочного обучения. Он прекрасно понимал, что государственное финансирование заочного обучения продиктовано суровой необходимостью – недокомплектом учительских кадров на селе, но не мог понизить планку требований, чтобы заткнуть кадровую брешь чем придется. С неуспевающими по своему предмету прорабатывал материал по частям индивидуально, не щадя своих сил и времени. Особые претензии он предъявлял к заочникам, поступившим в педвуз исключительно ради диплома о высшем образовании. Специальность учителя истории виделась им самым легким, кратчайшим, путем достижения цели – закрепления или повышения своего социального статуса, карьерного роста. Сытин настойчиво боролся против попустительства их формальной учебе, заставлял учиться на совесть. Как и в случае с моим однокурсником молодежным активистом Александром Зубовым. Сергею Львовичу было важно, чтобы из людей с лидерскими задатками получились ответственные и образованные руководители.

Тяжело в учении, легко в бою!

Под сильным впечатлением от рассказов «бывалых» я засомневалась в своих способностях успешно преодолеть важный образовательный рубеж, но уже жребий был брошен, мосты сожжены. Оставалось приступить к изучению истории Нового времени с удвоенной силой, с максимальной сосредоточенностью на лекциях, следовать совету – записывать материал на карточках с дроблением его на отдельные составляющие, работать над записями и рекомендованной литературой после каждого занятия. На карточках нужно было указывать: тему, подтему, название пункта, откуда взят данный материал. Ориентация на преподавание истории в школе выражалась в обязательном знакомстве со школьным учебником по истории Нового времени, его наличием на аудиторных занятиях и указанием в лекционных карточках – в каком классе, и в каком параграфе он изучается учащимися. Карточки для удобства пользования помещали в коробку из-под обуви. На одном из капустников все дружно смеялись, когда разыгрывалась следующая сценка. Студент идет с картотекой по коридору института, но вдруг спотыкается. Листочки в беспорядке рассыпаются по полу. Несчастный в отчаянии хватается за голову и в этот критический момент появляется Сытин и триумфально произносит: «Я же вас предупреждал! Карточки должны быть обязательно пронумерованы!».

Если говорить серьезно, воспринятая карточная методика успешно выполняла различную нагрузку. Она помогала системно усваивать материал, легко его запоминать. На всю жизнь запомнила следующий эпизод. Боязнь позорного провала на первом зачете по истории Нового времени сковала мою память. Мне никак не удавалось совладать с собой и раскрыть значение английской буржуазной революции XVII века. Пришлось признаваться в собственном бессилии Сергею Львовичу. До меня доходил слух, что он знает каждого студента, что у него якобы даже есть картотека, с записями, отражающими сведения о каждом студенте и его успеваемости. Было ли это так, но он действительно хорошо знал каждого из нас. Строгий учитель не стал меня отчитывать, а просто зафиксировал на мне свой одобрительно-сочувствующий взгляд. Глубины моего сознания разверзлись, актуальный вопрос всплыл на поверхность со всеми нюансами, как он был изложен в моих записях на карточках. Получив хорошие ответы еще и на дополнительные вопросы, он посоветовал держаться уверенней и представить, что могло быть, если бы меня экзаменовал преподаватель равнодушный к делу. Карточная система успешно служила мне во время работы в школе при составлении конспектов уроков и при оформлении выписок из научной, учебной и художественной литературы. Отработанный метод структурированной фиксации устной и письменной информации ускорял исследовательские изыскания и помогает, особенно сейчас, не утонуть и в современном информационном потоке.

Содержание лекций С.Л. Сытина строилось на оптимальном балансе популярности и академизма. Часто наставник задавал вопросы, глядя в глаза студентов, оценивая их погруженность в проблему. В напряженных ситуациях он доставал из кармана коробочку, извлекал из нее какую-то таблеточку и проглатывал ее без воды. Что он принимал и с какой целью – медицинской или педагогической, для меня так и осталось загадкой. Главное заключалось в яркой концептуально-личностной подаче учебной дисциплины, неотделимой от целостной натуры автора – его эрудиции, напряженных теоретических поисков, глубоких социалистических убеждений и ответственности за происходящее в словах и в поступках. Образовательный эффект достигался в большей степени благодаря личности преподавателя, умелым сочетанием авторитарного воздействия и сотрудничества. Нивелирование данного фактора технико-технологическим подходом к образованию с формализованными стандартами грозит обернуться невосполнимыми потерями для общества.

Главное в учителе

Почему нельзя заменить учителей гаджетами? Чем отличается плохой учитель от хорошего? Для Сергея Львовича ответ был очевиден – «главное в учителе и его убежденности в том, чему он учит». Его слова несли убежденность, пропитанную солью истории, не расходились с делом. Поэтому от доцента кафедры всеобщей истории, а не от преподавателей педагогики воспринималось знание о дореволюционной школе, о педагогических традициях, заложенных ее сподвижниками, такими как И.Н. Ульянов. «Учительский катехизис» нашего земляка А.И. Анастасиева, демонстрировал незыблемость правил, определяющих успех учительского труда. Одно из них напутствовало ежедневно повторять себе, что ты существуешь ради учеников, а не ради себя. Н.П. Покатило в авторском слове к «Практическому руководству для начинающего учителя истории», изданному в 1916 году в Петербурге, плохого педагога называл ремесленником, работающим из-под палки. В работе с детьми нет мелочей! Неправильный или некорректный вопрос провоцирует соответствующий ответ – остерегал нас наш наставник. Хоть в суд идите, но ученик будет прав, если на вопрос – что произошло в том или ином году, он ответит – шли дожди.

Думай не только о себе!

Сергея Львовича нельзя увидеть на выпускной фотографии историков 1981 года. Перед госэкзаменом по истории Нового и Новейшего времени студенты не явились на одну из консультаций с выученной порцией билетов. Сергей Львович вызвал меня и еще несколько человек на заседание партбюро историко-филологического факультета. Он упрекнул нас в том, что мы думали только о себе и забыли о своих товарищах, которые могут провалить экзамен, если подготовка будет пущена на самотек и если мы не вытянем их своим примером. Члены партбюро ограничились беседой без оргвыводов. Своей вины мы не чувствовали. Разве сдача экзамена – не личное дело каждого, а получение консультации – дело добровольное. Сытин от досады непонимания своих педагогических действий со стороны студентов отказался фотографироваться. Невероятно, наказание сработало! Немой укор омрачает душу и поныне. Не причиняй боль и проявляй заботу о людях, окружающих тебя. Испорченные отношения не помешали мне заработать отличную оценку на госэкзамене. Стараниями Сергея Львовича мне не составило большого труда не запутаться в многочисленных течениях и организациях в рабочем и социалистическом движении во Франции конца XIX – начале XX веков. Характеристика современной истории США, на уровне выпускника педвуза, была дана мною с опорой на публикации журнала «Новое время», а работать с периодической печатью нас научили С.Л. Сытин и Н.Г. Левинтов.

Испытание школой

Работа в школе позволила оценить ненапрасные усилия преподавателей кафедры всеобщей истории и ее руководителя. В преподавании всеобщей истории от 5 до 10 классов средней школы и особенно Новой истории в 8 и 9-ом классах средней школы выпускники пединститута испытывали гораздо меньше трудностей, в сравнении с работой над разделами отечественной истории. Владение материалом и усвоенные методические приемы позволяли осознанно решать учебные и воспитательные задачи, а не просто транслировать знание. Я не забывала о корректировке отдельных концептуальных положений учебников, их недостатках, на которые указывал наш вузовский учитель. Так в учебниках на всех этапах истории последовательно отмечалось ухудшение положения трудящихся. Сергей Львович эмоционально заметил, что если бы жизнь трудящихся подчинялась упрощенной и тенденциозной схеме, то трудящие массы пришлось бы искать с археологической лопатой, то есть они бы давно уже вымерли от голода и непосильного труда. Огрехи учебников становились объектом для проявления критического мышления и бездумного восприятия печатных текстов. До сих пор в школьных и вузовских учебниках тиражируется ошибочное положение о преимуществах вольнонаемного труда над трудом крепостных, так как последние не заинтересованы в результатах своего труда. Как такое может быть, если вольнонаемные рабочие, особенно в период первоначального накопления капитала, жили и трудились в условиях, гораздо более тяжелых, чем крепостные? Вузовский историк доказывал, что вольнонаемный труд создает преимущества для предпринимателей, которые не связаны с личностью работника, зато связаны с рынком. При падении спроса на производимую продукцию, собственник средств производства путем увольнения избавляется от ненужной рабочей силы, и наоборот, увеличивает число наемных тружеников в стадии подъема производства. На этом ресурсе выросла и функционирует капиталистическая экономика. Сегодня на госпредприятиях при капитализме рабочим гарантирована социальная защищенность, что увеличивает расходы предприятия, снижая его прибыльную эффективность. Содержанием своих уроков и собственным примером я старалась доказывать положение С.Л. Сытина, что история – «предмет особый», определяющий формирование человека и гражданина.

Испытание переменами

Несмотря на занятость, Сергей Львович, всегда отзывался, если к нему обращались его бывшие ученики, работающие в школах, отвечал на их письма. Любой из нас мог позвонить ему по телефону, поделиться бедой, сомнениями и получить дельный совет. Несколько раз я с удовольствием слушала выступления своего любимого учителя в ульяновском институте повышения квалификации учителей. В горбачевские времена, коротких докладов ученого на учительских форумах мне стало недостаточно. Очень хотелось обсудить его предложения по реформе школьного исторического образования, услышать комментарии к текущим событиям, посмотреть с точки зрения современной теории на исторический путь нашей страны, ее место в мире, поговорить о перспективном развитии общества. Встречи и длительные беседы, понимание, что мы по многим вопросам являемся единомышленниками, хотя бы отчасти успокаивало и давало опору в жизни и деятельности. Захотелось исследовать историческое познание и знание с позиций философии, на новом, не ограниченной рамками марксизма теоретической базе.

Традиция жива

Сильная сторона педагогической и научной деятельности, во многом заложена неравнодушием и личной ответственностью наших учителей. Такая традиция еще жива. Студенты-историки Ульяновского государственного университета, под руководством «прямых» учеников Сытина, моих коллег пишут работы о нем, опираются на его научное наследство в своих изысканиях, выступают с докладами на всероссийских научно-практических конференциях – Сытинских чтениях.

 

Ирина Зубова,
кандидат философских наук,
доцент УлГУ

Опубликовано в журнале “Мономах” № 5 (107)-2018

Свежий выпуск
2019 июнь №3